Тема экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) становится всё более актуальной в свете новых законодательных инициатив. В частности, обсуждается вопрос о правовом статусе детей, зачатых с помощью ЭКО после смерти отца, например, участников специальной военной операции (СВО). В этом контексте доктор юридических наук и заслуженный адвокат России Людмила Айвар уверена, что такие дети будут признаваться равноправными наследниками. Она считает, что это может стать общепринятой практикой в ближайшем будущем. Более подробную информацию можно найти в статье на OrelTimes.Ru.
С 1 декабря 2026 года вдовы погибших ветеранов и инвалидов боевых действий, не вступившие в новый брак, смогут воспользоваться услугами вспомогательных репродуктивных технологий с использованием биоматериала мужа в течение пяти лет после его смерти. Однако для этого необходимо, чтобы супруг оставил нотариально заверенное согласие на использование его спермы. При рождении ребёнка ему будет присвоена фамилия и отчество погибшего отца.
Тем не менее, закон не столь прост. Согласно действующим нормам, наследниками признаются лишь те, кто был жив на момент открытия наследства или зачат при жизни наследодателя. Поскольку срок на принятие наследства составляет полгода, возникает вопрос: как быть с детьми, находящимися в утробе матери? Это требует законодательного урегулирования. Айвар поясняет, что, вероятнее всего, либо будут приняты поправки, либо суды начнут восстанавливать сроки на принятие наследства. Дело в том, что законный представитель ребёнка не имеет возможности подать заявление о вступлении в наследство, так как на момент открытия наследства ребёнок ещё не родился.
Юристы также отмечают, что такие дети могут претендовать на пенсию по потере кормильца и на выплаты за погибшего отца, но для этого необходимо устранить существующие пробелы в законодательстве. Вполне возможно, что в начале многие правовые аспекты будут решаться через суд, так как в стране почти не было аналогичных прецедентов. Исключением является случай с основателем НТВ Игорем Малашенко. Его супруга родила дочь с помощью ЭКО и суррогатной матери через год после его смерти. Пресненский суд Москвы признал её наследницей. Однако в этом случае был эмбрион, который находился в заморозке ещё при жизни отца, что усложняет ситуацию.
Неясным остаётся и вопрос о распределении наследства в тех случаях, когда мать решит воспользоваться ЭКО через 5, 10 или 15 лет после смерти супруга. Законодателям предстоит определить, сколько времени имущество умершего может оставаться нераспределённым.
В мировом контексте существуют разные подходы к данной теме. Например, в Германии закон запрещает искусственное оплодотворение с использованием спермы умершего мужчины. В Великобритании при наличии прижизненного согласия отца ЭКО разрешено, но такие дети не становятся наследниками. Причина заключается в том, что ребёнок может родиться через много лет после смерти отца, что затрудняет окончательное распределение наследства. В Португалии с 2021 года разрешено рождение детей от умершего отца, но наследственные права будут у такого ребёнка, только если он родится в течение трёх лет после смерти. В США этот срок ещё меньше — 33 месяца.
Таким образом, Россия выбрала промежуточный путь: постмортальную репродукцию не запрещают, отдельные её аспекты уже регулируются законом, однако наследственные права таких детей ещё не определены, как сообщает издание Forbes.